То приснопамятный случай со скрученным парнем, которому наш дворянин заехал ботинком в скулу, трактуется как мгновенное помутнение рассудка, то – как истинно мужской поступок, вариант дуэли. То наш православный христианин говорил, что все беды Японии – от неверия и отсутствия прочих добродетелей, то, оказывается, он имел в виду что-то совсем другое. Свой изысканный мат в интервью журналистке он объясняет тем, что это – частный разговор (словно мат в общении с незнакомым человеком может быть признан как норма), хотя тогда решительно невозможно понять, почему эта пространная беседа все-таки так похожа на развернутое, принципиальное интервью – ведь в частном разговоре отказаться от интервью можно было не столь многогсловно и без мата. Так что вранье на каждом шагу. Уже отовсюду откровенно торчат его бесовские рожки.
Но столь массовое неприятие этой личности и ее творческих усилий объясняется отнюдь не личными проколами Михалкова. Не сравниваю, но для наглядности: нельзя требовать от скунса, чтобы он брызгал в тебя “Шанелью” – уж так он устроен. И на самом деле то, что Михалкова начинают сторониться уже в массовом порядке, говорит не о неприязни к создателю “Пяти вечеров” и “Неоконченной пьесы”. Для меня это свидетельствует все-таки о сохранившейся еще в обществе брезгливости к убежденной лжи (так похожей на официальную) и о неприятии идеологии, в которой вырос, которую исповедует и которую раздевает на наших глазах Михалков так же естественно и простодушно , как естественно и простодушно орошает нас в минуту откровений тот же скунс. А на природу нельзя жаловаться, против естества не попрешь.