- В России введены ограничения, чтобы сдерживать распространение вируса, а в Беларуси, например, нет. Но они не бьют мировые рекорды по заболеваемости. Как вы это прокомментируете?
- Сейчас сложно оценить что-то в цифрах. Абсолютное количество заболевших — это не показатель. Страны разные по численности населения, всегда показательны цифры по смертности, заболеваемости на 100 тысяч населения. Такую статистику только начали проводить. Когда проведут, тогда будем оценивать. У нас в Орловской области около 500 заболевших на 100 тысяч населения — и это уже эпидемия. А мы продолжаем расти. О какой стабилизации, о каком снятии ограничений может идти речь? Мы за неделю, открыв 232 койки, их заложили тяжелыми двусторонними пневмониями. Это стабилизация? И смертность у нас в регионе не низкая, уже около 40 человек.
- Вас не примиряет с действительностью то, что во всех странах вынужденный переход на дистанционку прошел не блестяще?
- Мне все равно, что там в других странах. Америка потом купит нужных ей готовых специалистов — китайца, индуса, русского. А Россия должна руководствоваться идеологией чучхе. Это я не Северную Корею восхваляю, а сам принцип: во всех ситуациях мы должны быть готовы полагаться только на свои силы.
Если наши спецы уезжают на Запад — я не требую запретить мобильность. Я настаиваю, что мы в таком случае должны готовить больше, чтобы самим оставалось. Мы ведь продумываем наши стратегические резервы. Так вот образование — это стратегический резерв, и его нужно постоянно восполнять.
Образование — это не услуга, это системообразующий институт Российского государства. Оно не только дает навыки и знания, но и делает получающих образование гражданами.
Еще один «плохой сценарий»: выход из кризиса всегда таит в себе опасность диктата или как минимум советов непрофессионалов. Герман Греф — эксперт в банковской сфере, но не специалист в области образования, однако, как известно, позволял себе заявлять, что физматшколы нужно закрыть. Бывший зампред правительства страны Ольга Голодец, экономист, говорила, что проблемы в нашем образовании — из-за прямоугольной формы классов.
В октябре 1971 года «Хэлибат» вышла из Мэриленда и взяла курс на Охотское море. Маршрут был проложен через Алеутские острова и Берингово море, что позволило избежать нежелательных встреч с советскими кораблями. Путь, который корабли проходят за две недели, подлодка преодолела за более чем четыре недели. Перед тем как войти в Охотское море, подлодка несколько часов маневрировала между островами Курильской гряды и Камчаткой. Участники этой операции вспоминали, что хорошо запомнили прекрасный вид действующего вулкана, увиденного ими в перископ. Большая часть экипажа подводной лодки не знала об истинных причинах похода – они считали, что основной целью плавания был поиск частей советских ракет на дне Охотского моря. В состав экипажа входила группа специалистов по обслуживанию специальной аппаратуры, использующейся для подключения к линиям связи и обработки полученной информации.
Находясь на перископной глубине, подлодка медленно обследовала навигационные знаки, расположенные на побережье. Каждые три часа для проверки отсутствия слежения за ней советской подлодки, «Хэлибат» приходилось уходить далеко от берега. На поиски знаков ушло больше недели. Наконец был замечен знак, предупреждающий о том, что в связи с нахождением в этом районе кабеля все подводные работы запрещены.
Начались поиски самого кабеля. На дно было спущено радиоуправляемое устройство с вмонтированной телекамерой и мощным прожектором. С помощью этого устройства удалось в мутной воде найти кабель. Лодка отошла подальше от берега и «нависла» над кабельной линией. Водолазы закрепили на кабеле специальную аппаратуру, которая могла принимать сигналы по нескольким каналам сразу, но только в течение нескольких суток. Питание устройства поддерживала литиевая батарея.